Мы не знаем, как это должно освещаться.
Мы хотим привлечь к этой проблеме внимание и поделиться собственным модулем, как можно не бояться помогать.

Для начала имеет смысл рассказать нашу историю, она началась в 2006-ом. От Аллы Борисовны Пугачевой мы получили премию 50 000 долларов за лучшую песню года, и перед нами встал вопрос – как распорядится этими средствами наиболее рационально?. В соответствии с определенными традициями, которые существуют в нашей семье, непредвиденные, незаработанные деньги никогда не тратились на собственные нужды. Это даже не обсуждалось. Мы естественным образом задумались о благотворительности, оставалось определить направление и подходящую схему дальнейших действий.

Остановились на детской онкологии – вектор, в котором необходимость постоянной, неотложной помощи не вызывает никаких сомнений. Однако даже неоднократно побывав в стенах Российского Онкологического Научного Центра им. Блохина ранее, мы представить себе не могли, с какими чудовищными фактами нам придется столкнуться, когда мы всерьез возьмемся за реализацию нашей идеи.

- В России смертность от онкологических заболеваний у детей уступает только смертности от травм.
- Число ежегодно регистрируемых детей со злокачественными опухолями увеличилось за последнее десятилетие на 20% и достигло четырех с половиной тысяч.
- В 2005 году в России было сделано 118 трансплантаций костного мозга детям. Реальная потребность — 1500 в год.
- Общее количество коек для детей, больных онкогематологическими заболеваниями, — 2903 единицы. По мнению онкологов, реально можно говорить о 1070 койках.
- На покупку костного мозга в зарубежных банках для всех нуждающихся в трансплантации российских детей необходимо около 36 миллионов долларов в год.
- На содержание всего центрального аппарата Минздравсоцразвития из бюджета РФ на 2006 год выделено 35 миллионов долларов.
- На курс лечения больного, требуется около 300 тысяч рублей в месяц.
- Стоимость костного мозга неродственного донора в зарубежном банке — около 20 тысяч евро.
- На одну квоту для больного ребенка из государственного бюджета выделяется 89 тысяч рублей в год
- На 100 вновь выявленных заболеваний приходится 10 запущенных.
- В Минздраве до сих пор не принят приказ по детской онкологии и гематологии. При ведомстве нет специального совета по финансированию существующих отделений детской онкологии.
- Из списка льготных лекарств исключены все внутривенные препараты для химиотерапии
- В сентябре 2005 года из проекта приказа о приоритетных медицинских программах исчезла программа по детской онкогематологии. Приказ был издан Минздравом и санкционирован первым лицом этого ведомства — господином Зурабовым.

Когда мы первый раз заявили о своем желании помочь, нам сразу же порекомендовали обратиться в благотворительный фонд, существующий при детском онкологическом институте. Однако, вступая во взаимодействие с благотворительным фондом, никогда нельзя быть до конца уверенным, на что именно будут потрачены деньги и кто в итоге их получит. Степень управления процессом снижается до нуля. Раньше в этом еще присутствовал какой-то резон в связи с льготным налогообложением некоммерческих организаций, сейчас - работа с фондом не несет никакой материальной и нематериальной выгоды, даже если он абсолютно прозрачен и честен. Многие просто становятся заложниками неписаного закона, что нужно делать все через фонды и решают не связываться с благотворительностью вообще. Мы сочли, что разумнее будет самим разобраться во всех тонкостях и действовать напрямую, без посредников. Началась огромная эпопея.

В отличие от Америки или развитых европейских стран, наше государство законодательно не создает никаких условий, чтобы мотивировать людей к частной благотворительности. В США филантропия сильно стимулируется налогами - сделал пожертвование, значит, снизил свой налог практически на эту же сумму. У человека есть выбор – отдать деньги государству или самому потратить их на благое дело. В Англии помимо этого, есть несколько ежегодных благотворительных ТВ шоу, рассчитанных на частные взносы, где за один вечер собирают десятки миллионов фунтов. В России нет ни разработанных механизмов внесения пожертвований, ни политики поощрения частных пожертвований, ни налоговых льгот. Вместо этого есть некоторое количество серых схем, по которым наличные деньги приносят нуждающимся в чемоданах. Есть многомиллионный корпоративный уровень, вписанный в стратегии развития крупных предприятий и настроенный на формирование позитивного обществнно-ответсвенного имиджа. Есть картинное преподнесение в дар предметов далеко не первой необходимости – конфет или игрушек, также ставящее своей целью далеко не помощь как таковую. Система законной, открытой частной благотворительности из рук в руки отсутствует начисто.

Это нас сильно смутило, но мы перешли к действиям.

Выбрать одного адресата в детском отделении онкологического центра имени Блохина – невозможно. Купить лекарств - станет разовым жестом и ничего не поменяет. Однако, трезво оценив ситуацию, мы поняли, что острее всего стоит проблема медицинского оснащения. Наших денег было достаточно, чтобы приобрести два новых солидных, дорогостоящих медицинских аппарата с десятилетним сроком эксплуатации. Так мы и поступили. Оплатили все налоги и как индивидуальные предприниматели закупили оборудование, включая расходные материалы и приспособления. Один модифицированный аппарат – в онкоцентре использовался старый, второго же в единственном профильном учреждении в Москве просто не было.

Наслышавшись о ситуациях, связанных с человеческой нечистоплотностью, мы подумали, что это должны быть конкретные аппараты, которые мы каждый месяц можем ходить и проверять: сверять инвентарные номера, понимать, что это именно те самые аппараты, они на месте, и они эксплуатируется.

Оказалось, что иметь деньги - это еще далеко не все. Помимо денег надо иметь стремление, желание и трудолюбие довести дело до конца. Ведь в нагрузку к нелогичному и противоречивому налогообложению у нас существует колоссальная бюрократия, которая, как ни странно, после перестройки только увеличилась. Российский Онкологический центр им. Блохина - огромное предприятие федерального значения, которое подчиняется далеко не мэрии, поэтому каждый вопрос требовал невероятного количества утверждений и согласований. Иногда у нас даже возникали мысли, что нам специально хотят помешать, что кому-то невыгодно, чтобы у онкоцентра было на два аппарата больше. Огромный поток бумаг, от которого никуда не деться – то к чему нужно быть готовым. По сравнению со всей бумажно-административной волокитой, сумма 50 тысяч – это не более 30 процентов нашего вклада.

Отдельного внимания во всей этой истории заслуживает роль профессора института онкологии Георгия Людомировича Менкевича, который прошел этот путь с нами от начала и до конца. Специалист мирового уровня по трансплантации костного мозга часами помогал нам разбираться во всех деталях и собственноручно рисовал схемы и графики по оптимизации наших совместных действий.

Спустя год, несмотря на все помехи со стороны государства, нам все же удалось укомплектовать детское отделение онкоцентра двумя новыми аппаратами на законных основаниях.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Для нас остается неведомым тот факт, почему тема легальной частной благотворительности душится в прессе. Почему в восторженных тонах и разворотах фотографий описывают показные подвиги дарения конфет, картин и мягких игрушек? Почему СМИ пошагово раскладывают на детали инструкции, как обойти налоги и стать почетным серым филантропом? Почему, когда мы попросили ряд уважаемых изданий рассказать нашу историю и обратить внимание на существующую проблему, нас обвинили в пиаре и предложили разместить информацию по рекламным расценкам?

Мы не преследуем цели раздуть эту тему, как личный шаг семьи Меладзе в состоянии аффекта, которая заплатила 50 тысяч и забыла об этом. Нашей задачей не стоит сделать фонд имени себя или сказать, вот мол, какие мы хорошие. Ведь в этом нет никакого особенного героизма. Помогать тем, кто в этом нуждается – не подвиг, это –нормально. Мы просто хотим поделиться своим опытом и показать, что, несмотря на чуждую милосердию законодательную политику государства, заниматься благотворительностью собственными силами вполне реально.

Это на самом деле настоящая проблема. Страны в целом, каждого человека в отдельности. Люди не знают, как совместить свои бескорыстные побуждения с желанием оставаться законопослушными гражданами.

Нам знакомо очень большое количество потенциальных благотворителей – и мы уверены, что их гораздо больше, - которые имеют и желание и возможности, но не представляют, с какой стороны к этому подойти. Не верят, что это осуществимо, что помощь действительно дойдет по адресу.

Существуют данности. Мы не можем заставить государство изменить нелогичное и противоречащее конституции законодательство. Но даже при этом законодательстве можно достичь результата. Мы на своем опыте поняли, что единственный способ заниматься благотворительностью в условиях полного отсутствия условий – идти напрямую к тому, кому вы хотите оказать помощь и делать все самостоятельно, вплоть до любой мелочи. Действительно, в России почти не возможно заниматься благотворительностью, но это «почти» определяет силу желания и истинность намерений.

Если это станет решающим фактором, если сможет дать ключевой импульс, мы готовы делиться нашим модулем и нашим опытом. Мы хотим, чтобы он оказался полезным еще кому-то кроме нас. Не надо бояться, вернее так, бойтесь, если не можете иначе, но идите и действуйте – ваши действия помогут кому-то не умереть. Знакомьтесь со статистикой, сходите посмотреть на тех, кого вы можете спасти, кто нуждается в вашей помощи больше, чем в воздухе – мы полностью открыты консультировать и объяснять все, чему научились за это время. Это непросто, но это в ваших силах – мы это доказали, как теорему.

С уважением,
Константин Меладзе
Валерий Меладзе


P.S. Нам бы меньше всего хотелось, чтобы это носило характер рекламы через благотворительность. Это достаточно личная история. Если вы посчитаете это рекламой, не указывайте нашу фамилию.

скачать письмо